Трудно переоценить значение Дня Победы для всех русских людей. Годы Великой Отечественной войны были самым тяжелым временем для многих, в том числе для судей Пермского областного (краевого) суда. Мы восхищаемся героизмом работников судебной системы. Пусть их уже нет с нами, но светлая память по-прежнему остается в наших сердцах. В наших сердцах, как и прежде, свежа память о Лилии Хафисовне Морозовой – судье Пермского областного суда в почетной отставке, молодость и юность которой совпала с годами Великой Отечественной войны и нелегким послевоенным временем.

Из воспоминаний Лилии Хафисовны для журнала «Судебная власть» №1 (28) 2015:

«Я родилась на востоке – в Ташкенте. Там окончила институт и получила распределение в Туркмению, город Чарджоу. Это очень хороший маленький городок. В то время это был областной центр с 50 000 человек населения. Находится он на берегу реки Амударьи. Это как раз граница между Узбекистаном и Туркменией. Там я встретила своего супруга Ивана. Он из Тамбова. Из простой деревенской семьи, в которой было трое детей. Его отец погиб в 1943 году, и вся тяжесть воспитания и ухода за тремя сыновьями легла на плечи его мамы. Иван был самый младший. Уехал учиться в Ленинград, где окончил институт водного транспорта.

Я хорошо помню, как началась война, хотя была еще ребенком. Мне было одиннадцать лет. Я была то ли в санатории, то ли в пионерском лагере. Сейчас немного сомневаюсь. Хорошо помню название – «Красная майка». Находился он в пригороде Ташкента. Вдруг в один «прекрасный» день приезжают родители и забирают детей. Мы не могли понять сначала, почему так рано. Нам сказали, что началась война...

Но в 11 лет ведь не сразу и поймешь, что это такое и насколько это серьезно и опасно. А я очень волновалась, почему меня не забирают. Но оказалось, что папа не был призван в армию, потому что он был специалист редкой профессии. Он окончил Средне-Азиатский государственный университет по специальности «ирригационные системы и механизация» –это то, что нужно было Узбекистану. Поэтому ему дали бронь, и он остался в тылу. У мамы было трое детей, я была старшая. Четвертый ребенок родился уже после войны, в 1945-м. Но, думаю, что не это сыграло главную роль, а профессия моего отца, поскольку все годы войны он работал в районах. Постоянно был в командировках, его направляли в различные точки для создания и налаживания работы ирригационных систем. В Азии шло создание сложной оросительной сети для сельского хозяйства. Это было необходимо и для хлопковых полей. Мы приезжали к отцу с мамой и жили в комнатке или палатке. Весь сезон папа был в разных районах, где возникала такая необходимость.

После окончания войны он снова вернулся и до выхода на пенсию работал в министерстве водного хозяйства. Хорошо помню, как я приходила к нему на работу и репетировала игру на пианино. Дома пианино у нас не было. Но родители очень хотели, чтобы я научилась играть, и с детства приучали меня к искусству, хотя музыкальных данных никаких у меня не было. Скорее мой супруг был очень талантлив. Он был хороший гармонист...

Так вот. Помню, что, когда освобождались двух- и трехкомнатные номера в корпусах санатория, мы бегали и просились, чтобы нас перевели в эти комнаты. Закончился сезон, и мы уехали. Помню, что за детьми приезжали уже родители в военной форме. Иногда приезжали только матери, наверное, отцы были на фронте. Дальше в памяти остались воспоминания о том, что папа уезжал, и мы его навещали. Иногда я оставалась одна с братом в то время, когда мама уезжала с сестренкой. А потом я пошла в пятый класс. В сентябре мы должны были начать учебу в новой школе. Нам построили очень хорошее четырехэтажное здание. Школу назвали именем Сталина. Но нам туда попасть не удалось, потому что ее сразу заняли под госпиталь. Я хорошо помню, как мы ходили в этот госпиталь. Я тогда училась в балетном классе. И даже год или два еще сохранялся балетный класс после начала войны. Мы с девочками ходили по госпиталям и выступали с концертами. Но затем школу закрыли, и тоже открыли там госпиталь. Помню, что мы готовились к республиканскому смотру с балетной школой. Но началась война. Выступления продолжились, но уже только в госпиталях. Мне всегда нравилось выступать. Мы ставили постановки в драматическом кружке и пели в хоре. Когда закончилась война в 1945 году, я училась уже в восьмом классе.

Учеба не останавливалась все военные годы. Во время учебы, помню, нас стали вывозить на сбор хлопка. Выезжать мы стали с пятого класса, хотя точно не помню, может, чуть позже. Хорошо помню, что в свободное от учебы время за нами приходил автобус, и нас забирали и вывозили в пригород. Мы собирали, сколько могли, а посылали нас только на второй сбор. Первый сбор – это очень ответственная работа. Хлопок с первого сбора – это хлопок высшего сорта, его называли «белое золото». Второй сбор - это не полностью раскрывшаяся коробочка, из которой при сборе нужно было вытащить сырец. А третий сбор – это совсем не раскрывшиеся коробочки, которые тоже нужно было собрать. Ценилось все. Так мы выезжали до десятого класса. Полностью нас не снимали с учебы. Так я закончила учебу в школе в сорок седьмом году. Нам вручили аттестат зрелости и вместе с ним медаль «За доблестный труд в Великой отечественной войне 1941-1945 г.». Вручили всем десятым классам нашей школы. Я задумывалась, почему только десятым. Но затем поняла, что младшие классы еще не выезжали на сбор хлопка так рано, как мои ровесники – младшие школьники. Об этом не вспоминали до 30-летия Победы.

Работать мы начинали с 6-ти часов утра каждый день и до захода солнца. Потому что собирать хлопок нужно, пока он еще сырой, на нем есть роса. Она холодная и сырая... С 1947 года мы стали постоянно выезжать на поля для сбора хлопка. Выезжали по выходным дням. При этом для нас была установлена норма - 60 кг с человека за день. Мы были все комсомольцы, и, конечно, все старались выполнить свою обязанность. Выполнившим норму выдавали пол-литра молока для девушек, а молодым людям давали пол-литра вина.

Нас хорошо кормили. Мы приезжали поправившись. Давали кукурузную кашу. Она казалась такой вкусной! Жили мы в амбарах, а спали на мешках, набитых соломой. Спасли прямо на глиняном полу... Нас снимали с занятий в институте с сентября по пятое декабря. Очень хорошо помню эту дату, потому что это был день принятия Конституции. Большая половина ребят нашего курса были кто без руки, кто без ноги, а мой однокурсник Петя Сычев был «без головы», как мы тогда шутили. Он был контужен. Еще у одного моего однокурсника не было пальцев на руке. Много было таких ребят. О войне они не рассказывали. Наверное, им было тяжело говорить об этом.

Все старались учиться. Помню, на первом курсе я плохо подготовилась к одному предмету. Не отнеслась серьезно. После чего отношение к учебе изменилось, и все остальные годы старалась сдавать экзамены только на хорошие оценки. Кстати, поступить мне помогла книга «Молодая гвардия». Она только вышла и была у всех на слуху. Поэтому, когда на вступительном экзамене по литературе мне попалась тема сочинения по роману Александра Фадеева, я его написала на «отлично».

К сожалению, сегодня Л.Х. Морозовой уже нет в живых. Она ушла из жизни 31 января 2019 года. Но мы по-прежнему храним теплые воспоминания об этой удивительной и многогранной женщине, судье, посвятившей 23 года служению правосудию.

За многолетнюю добросовестную работу в судебных органах, значительный вклад в укрепление законности и правопорядка Л.Х. Морозова неоднократно поощрялась руководством Пермского областного суда, что говорит о ее высокой профессиональной грамотности. Лилия Хафисовна награждена медалью «Ветеран труда», медалью Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации «За безупречную службу», благодарственным письмом губернатора Пермского края, почетным знаком Совета судей Российской Федерации «Ветеран судебной системы».