29 ноября состоялось очередное заседание Научно-консультативного совета при Пермском краевом суде. На обсуждение были вынесены актуальные вопросы, возникающие при квалификации должностных преступлений.

«Мы выбрали, на наш взгляд, наиболее проблемные вопросы правоприменения, которые, как показывает судебная практика, вызывают сложности», – открывая заседание секции по уголовно-правовым вопросам Научно-консультативного совета, отметил заместитель председателя Пермского краевого суда Ян Заборский.

Одним из таких проблемных моментов является вопрос, связанный с совокупностью преступлений, предусмотренных ст. 285 УК РФ или 286 УК РФ, и ст. 292 УК РФ. Как указала в своем докладе судья Пермского краевого суда Ирина Шестакова, при разрешении вопроса о квалификации следует обратиться к постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий». В документе разъяснено, что вопрос связанный с правовой оценкой действий должностного лица, совершившего служебный подлог, должен решаться исходя из положений ст. 17 УК РФ.

Вместе с тем, анализ судебной практики свидетельствует о том, что далеко не все правоприменители приняли подход Пленума. Ирина Ивановна привела сложившиеся на практике случаи квалификации судами действий осужденных лиц и высказала позицию Пермского краевого суда по данному вопросу. «В случае если совершенное лицом нарушение по службе состоит исключительно в подделке официального документа, что повлекло последствия, предусмотренные как основным составом должностного злоупотребления, так и квалифицированным составом служебного подлога, то применению подлежит ч. 2 ст. 292 УК РФ как специальная норма, а если такие последствия не наступили – то ч.1 ст. 292 УК РФ. Совокупность же возможна только как реальная: либо когда служебный подлог не входит в объективную сторону злоупотребления должностными полномочиями, либо когда каждое из должностных преступлений влечет «собственные» общественно опасные последствия», – сказала Ирина Шестакова.

Широкие дискуссии развернулись вокруг вопроса квалификации действий «курьера» при совершении мошенничества с использованием информационных технологий, который получил денежные средства от потерпевшего, их передавшего под влиянием обмана. «При условии, что сам курьер, будучи обманутым, выступает посредником в передаче денег якобы должностному лицу», - конкретизировала Ирина Шестакова, обозначив, что в правоприменительной практике такие действия квалифицируются как мошенничество, либо как покушение на посредничество во взяточничестве.

Позиция Пермского краевого суда в этом вопросе сводится к тому, что для правильной квалификации действий «курьера» важно определить знал ли он о совершаемом преступлении. В тех случаях, когда его ввели в заблуждение относительно его действий, и он никоим образом не мог знать о совершаемом преступлении, уголовная ответственность исключается.

«В соответствии с принципом субъективного вменения уголовно-правовая оценка должна производиться в зависимости от направленности умысла лица. В рассматриваемом случае – как покушение на посредничество во взяточничестве», - подытожил докладчик.

По мнению доцента кафедры уголовного права и прокурорского надзора юридического факультета Пермского государственного национального исследовательского университета Елены Соловьевой, позиция краевого суда в этой части очень справедлива и обоснована, потому что все-таки направленность умысла имеет значение, и законодатель такие ранние стадии совершения преступления переносит в самостоятельный состав. «На мой взгляд, в этом случае речи о мошенничестве быть не может», - отметила Елена Александровна.

Своими мнениями по вынесенной на заседание проблеме также высказались представители правоохранительных органов Пермского края, действующие судьи Пермского краевого суда, в том числе находящиеся в почетной отставке.

Также в рамках Научно-консультативного совета был обсужден вопрос процессуальных полномочий суда при изменении обвинения с должностного преступления на мошенничество и наоборот.